
Как часто мы с насмешкой или даже неприязнью относимся к одиноким людям, особенно пожилым. Старые девы, заседающие у подъездов на лавочках и обсуждающие всех прохожих и проезжих, пожилые мужчины в разноцветных носках и сто лет нечищеной обуви – образы столь схематичные и навязшие на зубах, что уже стали практически каноническими. Но я вам расскажу историю… Историю о трех старых девах.
Каждое лето моя бабушка ездила навестить родственников, живущих в других городах – так было принято в семье. Она брала меня с собой. Во-первых, похвастаться единственной внучкой. Ну а во-вторых, для меня это была возможность увидеть что-то новое – места, людей, различные достопримечательности. Я до сих пор помню очарование черных лебедей в Гомельском ботаническом саду, ночь в Александровском парке – чтобы попасть с утра в мавзолей и посмотреть на мумифицированного Ленина (он оказался таким маленьким, что я долго не могла поверить – вот ЭТО… вот на ЭТО чуть не молится огромная страна!). Я помню корабли «Союз» и «Аполлон» в Космическом павильоне ВДНХ СССР и фонтан «Пятнадцать республик»… Я помню Зимний дворец и кладбище домашних животных в Гатчинском дворцовом парке… Я помню Третьяковку, где работала моя двоюродная тетя, и роскошную экскурсию, которую она устроила специально для меня… Да, это были хорошие времена и отличные поездки.
Но однажды мне не повезло – я простудилась. В Гомеле. Причем, простуда обнаружилась тогда, когда мы с бабушкой были в гостях у сестер моего деда – тети Хавы, тети Гиты и тети Оли. Помню, в детстве меня всегда удивляло: почему тетю Олю зовут Олей – это имя не относилось к семейным именам, а мы очень привержены традициям. И только потом я узнала, что тетя Оля вовсе не была кровной родственницей.
Тетя Хава и тетя Гита – родные сестры, жили вдвоем. Тетя Хава успела побывать замужем – целую неделю! Потом случился еврейский погром, и ее муж был убит. Так же, как и жених тети Гиты. И две сестры остались одинокими до конца жизни. А во время гитлеровской оккупации во двор их дома вошла женщина и упала в обморок. Она была из одной из расстрелянных деревень – как-то уползла из-под расстрела, добралась до ближайшего города. А вот двое ее детей погибли, а муж погиб еще в первые дни войны. Тетя Хава и тетя Гита подобрали ее, приютили. И так их стало трое. Три сестры, три старые девы, которые коротали свой век, рассказывая друг другу истории о прошлых временах. Иногда – но довольно редко – они ездили в гости к родственникам. Но вообще предпочитали компанию друг друга.
Мне эти родственницы представлялись страшными старухами. Я их не любила. Мне не нравились бульоны, которыми они меня угощали, леденцы, которые совали в карманы. Мне даже не нравились цветы, которыми были заставлены все подоконники их квартиры. Сейчас я думаю, что меня просто пугала их старость. Старость и одиночество, которое чувствовалось буквально во всем.
Три старые девы, которые жили вместе в однокомнатной квартире (правда, комната была просто огромной), услышав мое покашливание, немедленно всполошились. Ребенок болен! Ребенка нужно лечить! На мои протесты, конечно, никто не обратил ни малейшего внимания.
И вот произошло самое ужасное – с моей точки зрения. Моя бабушка была отправлена к своей младшей сестре (собственно, мы у нее тогда и останавливались – чудесное место, маленький частный домик, игрушечный сад с громадной яблоней – ах, какие там были вкусные яблоки! – крохотные грядки с клубникой и земляникой, а еще велосипед – настоящий, взрослый! – на котором можно было кататься по улице!), а меня оставили у трех сестер.
Три недели я пролежала пластом на лучшей кровати – около окна, рядом с цветочными горшками. Меня кормили и поили с ложечки. Меня заваливали игрушками. По-моему, сестры очистили все близлежащие магазины игрушек, потому что новую куклу приносили каждые два часа. Когда они поняли, что куклы меня не радуют, перешли на музыкальные инструменты. Был куплен игрушечный рояль, игрушечная арфа, игрушечная гитара, губная гармошка и еще что-то, уже выпавшее из памяти за много лет. И они мужественно терпели, пока я – пятилетняя девочка – терзала эти инструменты, которые, хоть и были игрушечными, шума производили не меньше настоящих.
Когда я отказывалась от еды, капризничала и плакала, они пытались меня развлечь. Они рассказывали мне сказки. Они изъяли в детской библиотеке и у всех имеющихся знакомых все детские книги, чтобы было, что мне читать. Однажды, когда я капризничала особенно сильно, тетя Оля даже попыталась станцевать что-то вроде гопака, а тетя Хава и тетя Гита изобразили «семь сорок» — как перед годовалым ребенком, которого нужно отвлечь от ложки невкусной каши. У них плохо получалось – они давно не танцевали и даже не думали о танцах, но они очень, очень старались.
Для моей бабушки были установлены часы посещений, как в больнице – чтобы не волновать больного ребенка. Когда ее пускали ко мне, я немедленно начинала плакать и проситься домой, а она уговаривала меня потерпеть еще немножко. Она понимала… А я просто была слишком маленькой.
По ночам я слышала, как они шушукаются на кухне, перебирая все недостатки моей бабушки и делая вывод, что она – плохая жена для любимого брата, вот, даже не может как следует присмотреть за единственной внучкой. О, если бы они могли оставить меня себе насовсем! Я их ненавидела за это…
А ведь они любили мою бабушку. Просто им очень хотелось, чтобы я побыла с ними подольше. И бабушка, естественно, становилась врагом – ведь она в конце концов придет и отберет ребенка! И они не смогут ничего сделать…
И вот, настал волшебный день – меня выпустили на свободу. Я уходила с огромным мешком, полным игрушек, книг, новых платьев, и не хотела даже смотреть на тетю Хаву, тетю Гиту и тетю Олю. Я желала не увидеть их больше никогда!
Мое желание, к сожалению, сбылось. Ведь они были уже очень старыми… Все, что у меня осталось от них – фотография, где они сидят втроем и улыбаются в камеру. Улыбаются мне. Тетя Хава. Тетя Гита. Тетя Оля.
Если бы сейчас я могла вернуться в то лето, я бы пролежала у них, «больная», не три недели, а хоть три месяца! Чтобы хоть как-то утешить этих одиноких женщин в их пустоте и одиночестве. Если бы я могла вернуться…
Может быть. Тетя Хава, тетя Гита и тетя Оля и сейчас способны меня как-то услышать. И узнать, что я все же любила их! Просто я была Читать далее


Практически каждый человек, у которого имеется какое-нибудь домашнее животное, может рассказать несколько забавных случаев из жизни своего питомца. Истории эти бывают совершенно невероятными, многие бывают настолько забавными, что их запросто можно принять за выдумку хозяина. На любом юмористическом сайте всегда есть подобные рассказы из жизни, однако есть и официально зарегистрированные случаи, судя по которым можно судить, что возможности животных поистине неисчерпаемы. О некоторых из них и расскажет данная статья.
поле над войсками ордынского темника Мамая. И хотя, как считают современные специалисты, это был не вызов Орде, а всего лишь разборка с узурпатором — власть законного хана, "царя" Тохтамыша великий князь Дмитрий Донской все-таки признавал, после Куликовской битвы русские люди стали чувствовать себя в отношении с Ордой гораздо увереннее, и при случае сознательно были готовы всерьез бороться с произволом монгольских завоевателей. Стоит ли удивляться, что современники поставили в честь этой победы памятник. И этот памятник сохранился до наших дней, являясь древнейшим в России памятником Куликовской победе. Находится этот памятник близ Великого Новгорода, на пригорке среди поймы Волхова и его рукава, Волховца. Это каменный храм Рождества Богородицы на Красном поле, поставленный в 1381 году, год спустя после Куликовской победы, имевшей место 8 сентября на день Рождества Девы Марии. Согласно сохранившемуся храмовому синодику, новгородцы еще на Куликовом поле пообещали великому князю Дмитрию поставить храм в честь победы.

который со школьных лет бы не слышал о Вещем Олеге. Этот князь успешно воевал с хазарами и с Византией и даже гордо повесил на память на врата Константинополя свой боевой щит. С помощью ильменских словен он завоевал Киев и утвердил в Киеве столицу вновь образованного единого древнерусского государства. Но при этом, многие события, связанные с жизнью этого знаменитого князя, остаются неясными. Что он делал в последние годы жизни? Где и когда скончался?